Валерий и Андрей, профсоюзные активисты. Завод Ижмаш.

images

Валерий: Я вот как университет закончил, два года назад, сразу пришел работать на «Ижмаш», я даже руководствовался большей частью не зарплатой, просто было как-то обидно смотреть, как это все у нас разрушается… Раньше, когда человек говорил, что он работает на «Ижмаше», это было почетно, а сейчас – это ниже плинтуса тебя опустили, зарплаты, наверное, ниже чем на «Ижмаше», нигде нету. Последнюю расчетку я получил – семь с половиной тысяч рублей в месяц. Работая инженером-конструктором. Нас было в отделе пятеро молодых, остался я один. Все ушли на другие заводы, где зарплата от двадцати и выше. Как возник наш профсоюз.

Изначально мы видели, что есть профсоюз тот, старый. Мы понимали, общаясь с людьми, что этому профсоюзу уже не верят. И мы решили, что зачем нам сейчас поднимать тот старый профсоюз, у которого, во-первых, репутация плохая, которому люди не верят, во-вторых, который ничего делать в принципе не хотел. Решили создать свой профсоюз. Потому что потребность у людей в защиту своих прав, ввиду того, что люди, бывало, пять тысяч получали в месяц, и когда администрация говорит, что вы плохо работаете и поэтому мало получаете, и не берет во внимание другие факторы, как например, устаревшее оборудование, которое не менялось уже несколько десятков лет, из которого большая часть простаивает, обвиняют рабочего в том, что он мало сделал, плохо сработал и т.д. Никакой социальной политики у руководства нашего я вот не увидел за два года нисколько. Вот и создали свой профсоюз. Мы знали, что будет оказываться давление, поэтому людей как-то первое время решили не привлекать. Взять удар пока на себя. Как в итоге и оказалось – когда они поняли, что от меня ничего не добиться, они стали искать пути, на кого еще можно повлиять. А таких путей не оказалось.Следующий шаг их был – это обрезание зарплаты. Потому что у нас оклад по договору и на усмотрение руководителя – премия.

Как рабочие отреагировали на образование профсоюза? Ну сначала, естественно, было так, что те, кто меня не знал, с других производств, говорили, что вот там опять какой-то и так далее, однако после наших первых заявлений поняли, что мы не собираемся идти на попятную у руководства, которое хочет утихомирить всех и тихонько на профсоюз водрузить проведение спортивных мероприятий, как устоялось уже последние несколько лет. Мы сказали, что это не основная задача профсоюза. Наши цели совершенно другие: увеличение зарплат, улучшение социальных условий труда.

Когда пришла команда нового руководства, они начали устранять, так скажем, не причины того, что сложилось на заводе, а следствия. В итоге люди стали оказываться в таких ситуациях, что порой не было материала, не было рабочей одежды, инструмента и т.д. – сделали в итоге только хуже. Я лично поучаствовал было до создания профсоюза – с молодежью собрались с некоторыми предложениями к директору, все равно он нас, мягко говоря, послал. Мы провели небольшой такой анализ по потребительской корзине, показать, что вот на те деньги, которые нам платят, просто невозможно прожить. Мы ему предложили создать некое подобие бизнес-инкубатора у нас на производстве, потому что мы знали, что очень больше время очень большое количество оборудования простаивает. И у людей, у рабочих есть какие-то свои идеи, связанные с нашим производством. Мы предложили использовать оборудование и площади для того, чтобы и производство получало прибыль и рабочие получали какие-то дополнительные деньги. Нам сказали – занимайтесь своим делом, делайте станки и т.д. Тогда еще профсоюза не было, мы просто собрались как инициативная группа молодежи, пообщавшись с цеховыми работниками.

Год назад, на начало прошлого года, у нас было сорок шесть молодых специалистов. На конец этого года, нас осталось 14 человек. Вот динамика работы, тут все видно. Они сократили очень много инженеров, просто не перевели из банкротного предприятия в новое. Потом мы оказались в такой ситуации, что не стало хватать специалистов, и старых специалистов, уже пенсионеров стали по договору опять вытягивать… Они не смотрят в будущее, они в настоящем цели поставили, допустим, сократить людей и не думали о том, что мы потом окажемся в такой ситуации, что работать просто-напросто будет уже некому. Вот, допустим, процесс сборки станка: пока одну деталь не собрать и не поставить, другие детали тоже будет невозможно поставить. И в один прекрасный день оказалось так, что человек у нас был только один, который мог собирать один узел. Этот человек уволился ввиду всех этих событий. И естественно, план был не выполнен, и опять сказали, что виноваты рабочие. Директор просто-напросто не понимает, что на специализированные операции любого человека поставить невозможно. Я думаю, на примере моего производства можно проследить эту историю.   pic_1358297458

Андрей: Ну, там хронология какая была: в июле месяце создали первичную организацию, где-то в октябре месяце было решено как раз учредить эту «оболочку» как некую официальную структуру для общения с руководством, для выдвижения требований. Параллельно готовили документы уже для создания независимой территориальной профсоюзной организации. Сначала мы опубликовали факт саботажа; система начала работать – Валеру в тот же день похитить на территории завода пытались, мы привлекли внимание всех к проблемам трудящихся, дальше через несколько дней мы объявили о возможной забастовке, если требование руководством не будет удовлетворено. Забастовка преследовала одну цель, собственно говоря, отставки руководства завода. И буквально в этот же день, три-четыре часа прошло, и Рогозин у себя в Твиттере написал, что, дескать, всё, новый руководитель. Забавно получилось. Т.е. понятно, что не мы стали причиной отставки, но возможно, мы стали каким-то маленьким камешком , который повлиял на эту ситуацию. После этого мы уже подали 21 декабря документы, и в начале года у нас будет официально зарегистрированная независимая территориальная профсоюзная организация. Мы официально начнем работать и защищать работников…. Хронология такая примерно.

У меня был некоторый опыт организации общественной деятельности по борьбе за свои права, но с профсоюзами я, конечно, не сталкивался… В 2010-м году мы купили с женой квартиру, в новом доме. Это была проблема всех этих малоэтажек, которые сейчас по всей стране сносят, потому что они были построены по дачной амнистии, дома на несколько квартир. В середине девятого года их спокойно регистрировали, они фактически без документов возводились, ну и соответственно, цена без всех этих согласований на эти квартиры была в два раза ниже. Мне удалось купить квартиру в одном из таких домов. И нам сообщили, что нас сносят. У меня жена как раз беременная была. И я организовал движение «Свой дом». И мы стали бороться за то, чтобы объявили амнистию таким домам, перекрыли улицу в 10-м году, Пушкинскую, к Юрию Шевчуку я съездил – он записал видеообращение к правительству… Также я во многих проектах участвовал оппозиционных. В принципе, профсоюзная деятельность – она очень интересна и перспективна, потому что у нас потребность на них есть…. а профсоюзов нет. Если взять наши местные профсоюзы, такие просто дядечки, которым выделили огромное здание в центре города около центральной площади, у них самая дорогая там аренда.

Валерий: Как происходило похищение. Они меня вызвали во время рабочего дня. В заводоуправление. Они меня, во-первых, долго очень искали. Потому что не знали, кто я такой, по всему заводу шерстили, нашли меня к концу дня, где то в три часа мне позвонили, начальник службы экономической безопасности, и сказал, чтоб я подошел в их службу. – Вы, – говорит, – имеете отношение к этой публикации по факту саботажа? Я говорю: « Да, это я подписал» – Ну подойдите тогда, нам, говорит, – тоже какие-то комментарии дадите… Я без задней мысли к нему… Были у меня подозрения, что там что-то будет интересное, но до такой степени я как бы не рассчитывал. Где-то за полчаса до конца рабочего дня я к нему подошел, у меня сразу отобрали пропуск. Чтобы выйти из заводоуправления, нужен пропуск. То есть я не мог просто выйти, меня бы охрана сразу сцапала и всё. И, значит, они там – начальник этот, его подчиненный, еще пару человек, начальник пресс-службы… Много людей, сидели и давили, угрожали – не боюсь ли я за свою жизнь, за жизнь свой семьи, кто мне платит? Ты лучше сейчас скажи. Тебя все кинут, ты останешься один, тебя подставят. В таком плане всё это проходило, где-то в течении примерно трех с половиной-четырех часов. Когда я говорил, что у меня рабочий день закончился, я намерен уйти, мне сказали, прикрыв немного собой дверь, что нет, пожалуй, ты останешься, хоть мы не имеем права тебя задерживать, но ты, наверно, хочешь остаться здесь. Пришлось остаться. Они вызвали полицию. Т.е. свой этот четвертый отдел, по экономической безопасности режимных объектов (у него там длинное название), сказали, теперь я обязан дождаться полицейских. Я опять сказал, что я никого не обязан дожидаться, по повестке меня могут вызывать. Но они меня заставили остаться. Приехали двое полицейских. По той же схеме начали на меня давить. Когда я отказался что-либо еще рассказывать, они меня увезли к себе в участок, почти за город, взяли с меня показания и выпустили на улицу в 9 часов вечера. Андрей меня подобрал, потому что там ни автобусов, ничего не ходит.

igmash11

 

Андрей: Там ситуация какая была: Валера мне позвонил, сказал: «Меня вызывают». Я ему сказал: «Они тебя задерживать не имеют права. Давай позвони мне, как будешь заходить». Дальше он пишет мне СМС-ку, что через десять минут выхожу, и телефон выключили. Всё, я понимаю… Василий: У меня вывернули все карманы, отобрали телефон… Андрей: Всё, мы начинаем писать: «Пропал профсоюзный активист!»…

У нас оказалась такая ситуация, что на складах нет нужного оборудования и в силу того, что людей не хватает нужных, предприятие не способно производить нужный объем продукции. Наш директор ставил себе в заслугу то, что, несмотря на то, что вы план не выполняете, я плачу вам зарплату. При том, что люди производили, работали, то есть это они же делали, эти же люди. Он говорит, давайте, если вам что-то не нравится, будете получать, сколько заслуживаете. Как всегда, проблема со снабжением. И модернизация производства. На производстве есть станки еще 1987 года. Огромная часть станков по лендлизу стоят, полученные еще в стародавние времена… У нас два цеха, цех по производству серийных станков, разным предприятиям, заказчикам. Спроектированные давно. И они, в общем, дешевые. Во- вторых, какие то мелкие частные предприниматели там или даже крупные предприятия эти станки покупают. Они надежные, отточенные, но они старой модели. Вот этот цех у нас сейчас собираются закрывать. Останется один цех, который у нас сейчас занимается тем, что производит оборудование для строительства заводов по всему миру автоматов Калашникова. Вот мы сейчас в Венесуэлу заканчиваем. Т.е. полностью весь завод в Венесуэле по производству Ак-47 мы снабжаем станками. Хотят оставить только этот цех, потому что он приносит сверхприбыль. По всему миру строим заводы по производству автоматов. А то, что серийно, просто решили, что не надо. Чтобы получать какую-то прибыль, надо вкладывать деньги. А на руинах старого работать просто невозможно. Естественно, нам как работникам видно, что руководство свою несостоятельность организаторскую сваливают на плечи работников. Люди работают, стараются, но ввиду того, что кто-то не дорабатывает из руководителей, все усилия сходят на нет. Ситуация со сменой руководства будет наверное известна к концу февраля… Вообще сложно что-то сказать, получится нас конструктивный диалог с ним, не получится. Мы не понимаем пока ни целей человека, ни задач. Но хуже, чем было, по-моему уже невозможно.

Интересный момент: общезарплатный фонд порядка около двадцати миллионов рублей. Из них, по неофициальной информации, 30-40% уходит топ-менеджменту завода. То есть 10-15 человек получают по миллиону в месяц. Если он решит эту практику… тут очень просто ведь поднять до минималки. Это вопрос пока открытый. Восьмичасовой рабочий день. Хорошо, пока еще не было трехдневок, потому что на некоторых производствах были трехдневные рабочие недели. На других предприятиях ситуация не лучше. Но у нас есть, так скажем, передовики – есть «Купол», куда в основном все уходят, и радиозавод. У меня товарищ, с которым мы вместе работали в отделе, он туда ушел, на испытательном сроке он уже получал 20 тысяч. «Купол» – там тоже как то всё постабильнее, там развитие идет. В принципе, людям есть куда бежать, они бегут.

У нас средний возраст на заводе – около 50-ти лет. Молодежи еще сколько-то есть, допустим, у меня на производстве до 30-ти лет еще сколько-то есть людей, потом от 30-ти до 50-ти там вообще «яма», никого нет. И основная масса – от 50-ти лет. Те, кому несколько лет осталось до пенсии, хотят потихоньку отсидеться, чтоб нервы им не мотали и т.д., поэтому сложно в плане профсоза там работать. Молодежь-то практически вся готова к нам. Где собрать людей? Только на заводе. За территорией это всегда очень проблематично. Мы планируем встретиться с ним в начале года. Автомат Калашникова – это бренд. Идеал, можно сказать, к которому стремятся все. Работы ведутся на улучшение тактико-технических характеристик, точности, живучести. К моменту прихода нового руководства, у нас подходили к концу работы по производству АК двухсотой серии. Новое руководство это дело заморозили, уволили главного конструктора, который у нас на тот момент был, привезли своего из своей команды и все наработки, которые были сделаны нашими конструкторами, они были остановлены. Те, кто работают в конструкторском оружейном центре, они рассказывают, что вот эти из команды тульского конструктора, они даже не общаются с нашими, не здороваются. Кому-то было выгодно привезти этих людей.

В принципе, когда все начиналось, когда ставили цель собрать все в одно производство (у нас было много предприятий на территории Ижмаша, которые были как бы сами по себе – инструментальное производство – был один завод, станкостроительный – второй завод), чтобы уменьшить эти дублирующие органы, сократить бухгалтерию, людей, которые напрямую к производству не имеют отношения, эта идея здравой казалась изначально. Но потом стало до абсурда доходить, когда людей объединяют в одну структуру, которая подчиняется не конструктору, а технологу, который непонятно где сидит. Нарушились все эти связи. Невозможно, чтобы конструктор-оружейник был компетентен и в станкостроении и в инструментальном производстве. И как-то вот эти структуры надо было оставить, на мой взгляд. Начались проблемы со снабжением. У нас ввели такую практику – селекторные совещания два раза в день и всё селекторное совещание, оно транслируется по радио на заводе. Слушаешь, какие у них там проблемы возникают, сразу становится понятно, что ничего у них не получается и получится в принципе не может. Они там теряют груз, не на тот склад, допустим, увезли, то у кого-то допуска нет, у кого то еще каких-то документов. Начались сразу проблемы. Если они хотели сократить руководство, сократили бы руководство, а не производственников. С другой стороны, мне кажется, никаких успехов не будет, пока мастера своего дела не будут этим заниматься. Как у нас складывается в последнее время – ставят управлять менеджеров, а не производственников. Людей, которые в принципе очень мало понимают в производстве. Когда человек принес на завод контракт по утилизации автоматов, всё наладил, его уволили. И он все эти контракты увел к себе на предприятие.

3 января 2013 года

P.S. Со времени взятия интервью прошло почти пять месяцев. 21 мая в Москве прошли две акции протеста, организованные «Независимой профсоюзной организацией НПО «Ижмаш». Суть требований заводчан сводилась к доведению минимального уровня оплаты труда на предприятии до планки в 10 тысяч рублей, а также к гарантированному увольнению главы НПО «Ижмаш» Константина Бусыгина, саботирующего переговоры с трудовым коллективом по вышеозначенному вопросу, и его заместителя Екатерины Сугаренко.  

Видео репортажа с места событий: http://www.youtube.com/watch?v=bYX96PeAvds

Комментарии и уведомления в настоящее время закрыты..

1 комментарий “Валерий и Андрей, профсоюзные активисты. Завод Ижмаш.”

какие новинки гибридных авто вы можете узнать на этом сайте